Новости компьютерной литбиблиотеки Б.Бердичевского.

Сегодня также публикуется восьмая глава романа Майн Рида "Беспомощная рука" в моем переводе.

Майн Рид.
"Беспомощная рука, или Возмездие дикого леса"
©Перевод с английского - Борис Бердичевский

Глава VIII
КЛЯТВА ХРАНИТЬ СЕКРЕТ

Оставим на время черных стервятников, дерущихся за тушу медведя, и перенесемся в другое место, недалеко от поляны, где лежит на траве туша другого медведя.

Окружают эту тушу совсем другие действующие лица: - шестеро охотников на лошадях и вдвое больше собак.

Это - те самые юноши-охотники, которые остановились лагерем на поляне; а медведь - тот самый, который имел неосторожность заглянуть в их лагерь.

Животное только что было убито - его загрызли собаки, и охотники добили его одним-двумя выстрелами из винтовок. При этом не все собаки уцелели: две или три из них - самая молодая и самая быстрая - лежали без признаков жизни около жертвы; они погибли, когда вцепились в зверя мертвой хваткой и были сброшены вниз.

Охотники только что прискакали сюда и остановились около черной кровавой массы. Преследование, короткое и быстрое, закончилось; и теперь, впервые после того, как они покинули поляну, они могут предаться размышлениям. И сразу страшная мысль о преступлении приходит им в голову.

"О Боже!" - восклицает молодой Рэндалл. - "Индеец! Мы оставили его висящим на дереве на одной руке!"

"О Господи, в самом деле!" - вторит ему Спенсер, все шестеро бледнеют и с испугом глядят друг на друга.

"Если он отпустил ветку, то он..."

"Если! Несомненно, он отпустил, и гораздо раньше. Прошло уже целых двадцать минут, как мы покинули поляну. Невероятно, чтобы он провисел так долго - это просто невозможно."

"И если он отпустил ветку?"

"Если он сделал это, тогда он мертв."

"Но ты уверен, что петля затянулась на его шее? - ты, Билл Бак, и ты, Альф Брэндон - ведь именно вы оба сделали это!"

"Как же, как же!" - отвечает Билл Бак. - "Вы так же как и мы желали поиздеваться над ним. Все хотели, чтобы он помучился, прежде чем спрыгнет на землю. Конечно, мы не думали, что это все так закончится; и кто мог подумать, что в это время медведь выскочит из лесу? Черт побери, если черномазый отпустил ветку, он уже мертв, ему конец. Теперь помочь ему уже невозможно."

"Что будем делать, ребята?" - спрашивает Граббс. - "Это грязное дело теперь будет нелегко уладить, я думаю."

У юношей нет никакого ответа на эти слова. На лицах у всех написано недоумение. Это скорее опасение за возможные последствия, чем раскаяние. Некоторые из них, более молодые и опрометчивые, выказывают признаки ужаса от случившейся трагедии, но опасение за ее последствия преобладает.

"Что будем делать, ребята?" - снова спрашивает Граббс. - "Мы должны что-то сделать, нельзя же оставлять все как есть."

"Не лучше ли будет нам поехать назад, на поляну?" - предлагает Спенсер.

"Это теперь бессмысленно", - отвечает сын торговца лошадьми. - "То есть, я хотел сказать, мы уже его не спасем. Если никто больше не был там после того, как мы его оставили, мы найдем черномазого мертвым - мертвым как Юлий Цезарь."

"Вы думаете, что кто-то мог бы прийти вовремя, чтобы спасти его?"

Этот вопрос интересует всех. Они были бы рады, если бы получили на него положительный ответ.

"Там мог бы за это время кто-то побывать," - отвечает Рэндалл, ухватываясь за эту мысль, как утопающий хватается за соломинку. - "Тропинка проходит через поляну - прямо мимо этого места. Многие ходят этим путем. Кто-то мог бы прийти вовремя. В свете этого, мы должны вернуться и посмотреть. Хуже от этого не будет."

"Да, нам лучше вернуться," - соглашается сын плантатора. - "Нам лучше вернуться туда для другой цели."

"Ты заставил его совершить самоубийство. Ты забыл, что мы привязали его левую руку. Этого никогда бы не произошло, если бы не связанная рука. Он не мог сделать это сам."

"Я имею в виду не это. "

"Что же тогда?"

"Если он повешен, то он висит, и умер перед этим. Мы не вешали его, и тем более не намеревались этого делать. Это ясно."

"Я не думаю, что нас можно преследовать по закону," - рассуждает сын судьи.

"Но у нас могут быть неприятности, и этого следует избежать."

"Что же ты предлагаешь, Альф?"

"Как известно, мертвые уже не свидетели, а тем более - мертвые, закопанные в землю."

"В этом рассуждении есть рациональное зерно, в самом деле!" - соглашается Бак.

"Версия о самоубийстве неправдоподобна. Даже если бы мы разрезали и убрали веревку, связывающую руку с бедром, есть еще дочь Рука. Она видела, что он остановился и беседовал с нами, и если она найдет его повешенным за шею спустя всего полчаса после этого, нет никакой возможности убедить кого бы то ни было, что это самоубийство. Нет, ребята, нам, безусловно, следует спрятать его тело."

"Это верно, это для нас единственная возможность избежать неприятностей," - согласились остальные.

"Тогда поехали. Мы не должны терять ни минуты. Девушка может вернуться и увидеть, что с ним стало; или сам старый Рук может пожаловать, или еще кто-то, проходящий по тропинке. Поехали!"

"Стойте!" - восклицает Рэндалл. - "Прежде чем мы отправимся в путь, нам следует сделать кое-что, на случай, если мы расстанемся."

"Что ты имеешь в виду?"

"Мы все сейчас замешаны в этом грязном деле - мы все в одной лодке! Не имеет значения, кто из нас задумал все это и кто набросил веревку. Все согласны с этим, не так ли?"

"Да, все согласны. Я лично подтверждаю это."

"И я."

"И я."

Все шестеро дают согласие, и это говорит о том, что все они хотят действительно выпутаться из сложного положения и не намерены искать правых и виноватых.

"Хорошо," - продолжает Рэндалл, - "тогда мы должны быть честными друг перед другом. Мы должны поклясться в этом, и именно сейчас, перед тем, как двигаться дальше. Я предлагаю, чтобы все мы принесли клятву."

"Мы сделаем это. Ты, Рэндалл, произноси слова клятвы, и мы будем повторять их за тобой."

"Разверните тогда лошадей так, чтобы мы оказались лицом друг к другу."

Лошади поставлены в круг, голова к голове, так, что их удила почти касаются одно другого.

Рэндалл произносит клятву, и остальное повторяют за ним:

"Мы клянемся, все и каждый из нас, хранить секрет смерти метиса-индейца, которого зовут Чак, не раскрывая его ни словом и ни действием, клянемся никогда не разглашать обстоятельства, приведшие к его смерти, в суде перед лицом закона; наконец, клянемся друг перед другом свято соблюдать эту клятву вплоть до нашей смерти. Клянемся, да поможет нам Б-г!"

"А теперь," - сказал Брэндон, как только шесть молодых негодяев скрепили рукопожатием этот отвратительный договор, - "нам следует пойти туда и как можно скорее спрятать тело индейца. Я знаю довольно глубокий водоем, где труп можно утопить. Если его там обнаружат, это будет лучше, чем если бы он при этом висел на дереве."

Никто не отреагировал на его последние слова; и, хотя они могли бы несколько успокоить подавленных свершившимся юношей, те отправились к месту их лагеря в полной тишине.

Не найдется ни одного из них, кто бы не испытывал страх при возвращении на поляну, где еще недавно они проявляли такую буйную радость, издеваясь над несчастным индейцем.

Однако грязное дело было сделано, и обстоятельства требовали от них вернуться на поляну, чтобы скрыть следы преступления.

Friday, September 01, 2000 16:37
© Борис Бердичевский
borisba@israel.ru