Статьи On-line опросы История Газета
УВАЖАЕМЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ САЙТА! Если вы еврей по Галахе, обязательно прочтите это напоминание!       Внимание! Добро пожаловать на Форум Бориса Бердичевского!
Объединение правых сил Негева

Объединение правых сил

Главная
To HEBREW site
To ENGLISH site
Экономический трансфер
Форум -- действует!

Моника здесь больше НЕ ЖИВЕТ.
Евгения Кравчик. Статья в газете "Новости недели", приложение "Репортер".
Фото автора
20 июля 2006 года. Каф-далет бэ-тамуз тав-шин-самех-вав.

13 июля, как только "Хизбалла" приступила к массированным ракетным обстрелам территории Израиля, специальный корреспондент "НН" выехала на север страны
Моника здесь больше НЕ ЖИВЕТ

Описывать войну в еженедельном издании - сизифов труд, нервничала я, вырулив ранним утром на запруженное грузовиками Приморское шоссе. До выхода в свет следующего выпуска "НН" - 7 дней. По меркам военного времени - вечность! Ведь за неделю ситуация может кардинально измениться - как в ту, так и в другую сторону...

"Хизбалла" дала залп "катюшами" по городу Нагария, - прервал мои невеселые мысли ведущий утреннего выпуска новостей армейской радиостанции "Галей ЦАХАЛ". - Прямым попаданием ракеты убита женщина".

Значит, ехать нужно не в Кирьят-Шмону, как мне казалось буквально 10 минут назад, а в Нагарию...

ДОРОГА В АД

Ближе к Хайфе радио в машине замолчало: перестало принимать и ГАЛАЦ, и даже правительственную "Решет Бет".

Промаявшись час в непролазном городском заторе, с облегчением выруливаю на шоссе, ведущее в крайот. Где-то здесь, в Кирьят-Моцкине, группа хабадников возносит страстную молитву о возвращении захваченного в заложники 26-летнего солдата-резервиста Эльдада Регева. В Нагарии боевого товарища Эльдада - Эхуда Гольдвассера - ждут только соседи и друзья: родители военнослужащего работают за границей, брат путешествует по Индии...

Война режет по живому, рвет кровеносные сосуды, связывающие человека с жизнью. Сегодня в шесть вечера на военном кладбище Кирьят-Шауля предадут земле останки 22-летнего воина-резервиста Эяля Бенина. Единственный сын, он не стал увиливать от рсзсрвистских сборов. Вместе с семерыми товарищами по оружию Эяль был хладнокровно убит врагом, причем не на "оккупированных" территориях, а в пределах Израиля, на границе с суверенным государством Ливан.

...Ближе к Акко движение транспорта в северном направлении иссякает: только по встречной полосе мчат один за другим автомобили. За стеклами закрытых окон -испуганные детские лица...

Въехав в отдаленную от моря часть Нагарии, ищу взглядом хотя бы одного прохожего, чтобы спросить, как добраться до улицы а-Замир. Ни души! К тому же и транспорт не ходит: железнодорожное сообщение было прервано ранним утром, сразу после первого залпа. Создается впечатление, что город вымер...

Впрочем, нет! Похоже, мне повезло: в конце улицы замечаю патрульный автомобиль полиции. Догнав, пристраиваюсь в хвост.

"Внимание! - разносится усиленный громкоговорителем взволнованный мужской голос. - Всех граждан просим срочно спуститься в бомбоубежища!"

Позже мне станет известно, что для большинства горожан Нагарии, жителей Цфата и Хайфы приказ укрыться в убежище звучит насмешкой. Нет здесь никаких убежищ (в Цфате их три на весь город)! А если и есть, - то состояние подвалов настолько плачевно, что лучше уж забиться под лестницу в подъезде и пересидеть воздушную тревогу там...

Затесавшись в глубину нарядного массива Зеленая Нагария, стражи порядка приводят меня прямо к нужному дому на улице а-Замир. На застывших у подъезда соседей сигнал тревоги, видать, не распространяется. Люди в шоке.

Закинув голову, пытаюсь найти ту точку, на которой сосредоточены взгляды молчаливых горожан. Поручни с балкона на верхнем этаже вырваны "с мясом", у основания зияет черная дыра.

30-летний кондитер Янив с женой и двумя маленькими детьми живет в доме напротив.

- В половине седьмого я уехал на работу в Акко, - рассказывает он, - но вскоре был вынужден вернуться - позвонила жена: "Ракета угодила в пентхауз!" В армии я служил в 300-й дивизии, дислоцированной в районе Зарита, на границе с Ливаном. Досконально изучил повадки боевиков "Хизбаллы". То, что вы видите, - всего лишь начало... Если Израиль снова проявит мягкотелость и не покажет Насралле, где раки зимуют, обстрелы мирного населения лишь усилятся...

По словам Янива, в Зеленой Нагарии проживают в основном молодые семьи.

- Мы мечтали о собственном доме и четыре года назад купили здесь квартиру, - говорит он. - Выплачиваем ипотечную ссуду. После обстрела я отвез жену с детьми к родителям в Кирьят-Ату, но оставаться там долго невозможно: теснота. Так что бежать нам отсюда практически некуда...

37-летний сотрудник Электрической компании Галь Бахар в шесть утра выехал на работу. Дома осталась его жена Зина ("В 1990-м она репатриировалась из Ленинграда") и трое детей - мал мала меньше.

- Вчера мы улеглись спать рано, - говорит Галь, - и не слышали, что командование тыловых частей приказало горожанам провести ночь в специальных защищенных помещениях. Встали ни свет ни заря. После моего ухода Зина успела наложить макияж и уже собралась ехать в Хайфу, где она работает бухгалтером. В семь c минутами зазвонил мой мобильник. Это была Зина: "Галь, где-то поблизости бабахнуло". Я, как мог, успокоил ее. Буквально через пару минут - еще один звонок: "Близко рвануло, слишком близко - в доме напротив!.." Дети, к счастью, в этот момент находились во внутренней комнате... Пришлось развернуться. Мчался, не помня себя. А когда добрался до дому, застал здесь сцену, не поддающуюся описанию. Взрыв был такой силы, что осколком ранило соседского ребенка из нашего дома, с четвертого этажа. Пришлось везти малыша в больницу...

В ЦАХАЛе Галь служил в особо секретной элитной части, опыта ему не занимать.

- Если не покончить с "Хизбаллой" сейчас, ситуация усугубится, - говорит он. - Шесть лет подряд, с момента нашего отступления из Южного Ливана, "Хизбалла" усиленно вооружается и проводит боевые учения. Вы только посмотрите, какие укрепленные пункты сооружены вдоль всей границы! Многие находятся на возвышенности и буквально нависают над нашими кибуцами и мошавами. С наблюдательных вышек отслеживается каждый шаг мирных жителей, любое передвижение наших войск. А что творится у разделительного забора? Боевики шныряют в двух шагах от наших солдат, стоит лишь руку протянуть - можно захватить кого-то из наших военнослужащих в заложники, не говоря уже о том, что ничего не стоит и расстрелять в упор...

Галь Бахар подчеркивает: пока правительства Израиля в течение шести лет уповали на близкий мир и благодушно бездействовали, боевики "Хизбаллы" не дремали. Собрали исчерпывающие разведданные; досконально изучили график, по которому военнослужащие из числа резервистов сменяют друг друга.

- Думаете, зря они назначили операцию по захвату заложников именно на среду? - размышляет Галь. - Нет, не зря! По средам у резервистов заканчиваются сборы, и они едут домой. Самый скучный, с точки зрения солдат, день: расслабуха...

- Что же стряслось с нашей разведкой?!

- Вот и я задаюсь тем же вопросом. Ведь даже отступив из Ливана, мы по-прежнему острейшим образом нуждаемся в разведданных. Впрочем, общеизвестно, что в воинстве Насраллы практически нет готовых сотрудничать с израильской разведкой даже за очень большие деньги. "Хизбалла" - абсолютно закрытая структура. Вещь в себе!

- Пришлось увезти Зину с детьми в Акко, к родителям... - подводит черту Галь Бахар.

Расположенный в нескольких километрах отсюда приморский город тогда казался жителям Нагарии надежным тылом...

ПОРОГ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ

Около дома номер 5 притормаживает колонна автомобилей. Из первой машины выскакивает министр промышленности, труда и торговли Эли Ишай. Застывает на секунду с запрокинутой головой, шокированный увиденным. Не так давно, в день железнодорожной катастрофы у мошава Бейт-Иегошуа, я видела Ишая около сброшенных с рельсов вагонов.

- Страшно смотреть... - вздыхает он, не спуская глаз с черной дыры на верхнем этаже.

- Господин министр, связываете ли вы трагедию, разразившуюся сегодня в Нагарии, с односторонним отступлением Израиля вначале из Южного Ливана, а затем и из сектора Газы? - спрашиваю я.

- Не вдаваясь в динамику развития событий, должен сказать: абсолютно очевидно, что "Хизбалла" развязала на севере войну, - увиливает Ишай от прямого ответа, хотя в предыдущую каденцию ШАС как оппозиционная партия голосовала против демонтажа и "показательной" (бей своих, чтоб чужие боялись!) депортации поселенцев. - Сейчас главная наша задана - нанести по позициям "Хизбаллы" смертельный удар. Боевики во главе с шейхом Насраллой обязаны понять: если они осмелились нас атаковать, мы ответим ударом многократной мощи.

Ишай снова задирает голову и устремляет взгляд в сторону изуродованного дома.

- Чудовищно... - произносит он. - "Хизбалла" располагает ракетами с еще большим радиусом действия и наверняка выпустит их по тыловым населенным пунктам. Вот почему задача ЦАХАЛа на нынешнем этапе - до основания разрушить разветвленную инфраструктуру, созданную террористами за последние годы, и оттеснить "Хизбаллу" от границы, чтобы правительство Ливана дислоцировало на всей ее протяженности свою армию.

- Господин министр, я постоянно вижу вас в тех местах, где только что случилось несчастье...

- Вы правы: такой уж у меня характер... - просветлел Ишай. - Я не в состоянии оставаться в стороне от человеческой боли. В критических ситуациях я обязан быть рядом с людьми, острейшим образом нуждающимися в поддержке и участии. К тому же когда видишь граждан, попавших в беду, - действуешь по-иному: тебе доподлинно известно, в чем эти люди нуждаются в первую очередь. Как министр промышленности и торговли, я до глубины души потрясен тем, что уже сегодня, после первого же залпа, на севере замерли практически все предприятия и закрылись все магазины, включая продуктовые лавки. Война всегда причиняет огромный экономический ущерб и государству, и частным предпринимателям. С другой стороны, недопустимо оставить жителей целого региона без продуктов, минеральной воды, предметов первой необходимости. Придется позаботиться о бесперебойном снабжении населения, оказавшегося в осаде в прифронтовом регионе.

СВЯЗАННЫЕ ОДНОЙ ЦЕПЬЮ

Вслед за министром Ишаем поднимаюсь на крышу дома, в который пару часов назад угодила ракета. Тело 50-летней репатриантки из Аргентины Моники Лерер уже увезли в морг. Заперта дверь, ведущая в квартиру первой (из числа гражданских) жертвы новой войны.

- Благодарю Всевышнего, что моя сестра Иланит с мужем Володей сейчас за границей, в Европе, а четверо их детей временно находятся у теток да у бабушек, - произносит 37-летний Ханания Вайзман, вместе с которым я поднимаюсь наверх.- Трудно вообразить, какая участь постигла бы малышей, окажись они дома. Глядите!

Ханания распахивает дверь, ведущую в пентхауз на верхнем этаже. Хрустит под ногами битое стекло. Оказавшись в детской, тупо смотрю на изуродованные взрывной волной кроватки да разбросанные по полу игрушки.

В квартире появляется 59-летний дед "эвакуированных" по счастливому стечению обстоятельств внуков. Виктор Гиндуш, репатриант из Биробиджана, спешит вместе с нами подняться на крышу.

С солнечных бойлеров содрана сверхпрочная металлическая обшивка. Какой же разрушительной силой обладает снаряд, по инерции именуемый в Израиле "катюшей"!

- Никакая это не "катюша", - говорит Гиндуш, служивший в свое время в советских погранвойсках. - В Союзе я не раз видел последствия взрывов "катюш". Если бы "Хизбалла" выпустила по Нагарии "катюши", было бы много огня, а значит - и сажи. Это - явно какой-то новый, неизвестный мне снаряд. Может, стреляют из особо точных дальнобойных пушек... А может - из усовершенствованных ракетных установок...

Вместе с Виктором и Хананией спускаемся обратно в квартиру. Виктор все еще не в себе. До него еще не дошло, что заграничное путешествие детей спасло жизнь четверым внукам.

- На работу я уехал рано, - говорит он. - Нюся, моя жена, была дома и вскоре позвонила: "Нагарию обстреляли". Я всё бросил и помчался из Нешера сюда...

Владимир, сын Виктора, - водитель семитрейлера.

- Работает очень тяжело, нуждается в полноценном отдыхе, - объясняет отец. - Володя с Иланит давно мечтали попутешествовать по Европе, но денег не было. Ждали получения нужной суммы из фонда на повышение квалификации. Но ведь и я работаю! Вот и сказал сыну с невесткой: я дам вам денег - поезжайте, развейтесь...

Виктор переходит из одной комнаты в другую, от стены к стене. Всего четыре месяца назад он собственными руками произвел в квартире сына ремонт. Специально подобрал краски теплых, солнечных тонов - чтобы у внуков было светло на душе!

- Вся работа пошла насмарку... - приговаривает он. - С другой стороны - чудо, никто из внуков не пострадал... В свое время, когда мой сын проходил срочную службу в боевых войсках, неподалеку от него разорвался снаряд...

- Служил Володя в Ливане, - дополняет Ханания на иврите, видимо, уловив, о чем мы с Виктором говорим по-русски. - Муж моей сестры никакой мне не деверь, Володя мне - родной брат!

Ханания женат, воспитывает четверых детей.

- Перед отъездом в Швейцарию Иланит с Володей оставили у соседки ключи и попросили меня хоть пару раз появиться в их квартире, - говорит он. - В среду, как только "Хизбалла" под прикрытием огня атаковала наших солдат, я подумал: придется переночевать у сестры в Нагарии, так как во время ракетных обстрелов в пустующую квартиру могут проникнуть воры. Вот и приехал сюда в половине одиннадцатого вечера, а в шесть утра отправился на работу, в Кирьят-Бялик. В такси услышал сообщение о ракетном обстреле Нагарии. А вскоре позвонила та самая соседка, которой я оставил ключи: "Приезжай - повреждена квартира твоих родных"...

Ханания - бывалый воин-пограничник. Правда, служил он в основном в Иудее, Самарии да в Иерусалиме, с боевиками "Хизбаллы" не сталкивался.

- Одно дело - нейтрализовать лазутчика и совершенно иное - оказаться под ракетным обстрелом, - говорит он. - Несопоставимые вещи. В первом случае ты преследуешь конкретного, зримого врага, результат операции зависит от твоей боевой выучки и хладнокровия. Ракеты же подобны слепой стихии, а перед ней все равны: и опытные воины, и немощные, беспомощные старики. Даже заряд взрывчатки, подложенный в автомобиль или мусорный ящик, можно вовремя обнаружить и обезвредить. А тут обстрел ведется с территории другого государства...

- Страшно?

- Как вам сказать? Наша семья много бед пережила: четыре года назад в теракте на перекрестке Ягур погиб 34-летний муж моей сестры, Шимшон Сталколь, ехавший в автобусе 941-го маршрута. Мы с Шимшоном вместе служили в армии - я его с Симой и познакомил... Три племянницы осиротели. Спустя еще полтора года - новое несчастье: в результате производственной аварии погиб мой брат, Джеки. Его ударило током. Два месяца пролежал в коме... А четыре месяца назад скончался наш отец, Йосеф, благословенна его память.

Родители Ханании репатриировались из Марокко в 1948 году. Прошли всё: ютились в палаточных городках, недоедали, терпели высокомерие "старшего" ашкеназского брата... Но не озлобились и не прониклись ненавистью к стране, о "восхождении" в которую мечтали всю сознательную жизнь.

В настоящее время Ханания работает на одном из предприятий электронной промышленности.

- 90 процентов сотрудников - репатрианты из СНГ, - говорит он. - Замечательные люди. Чем-то похожи на Виктора и его сыновей...

Виктор тем временем успел выкурить сигарету и пришел в себя. Техник-электрик, он принадлежит к числу тех, о ком говорят: "золотые руки". Возможно, благодаря врожденному трудолюбию Виктору по приезде в Израиль не пришлось пережить особых сложностей и драм абсорбции.

- В ульпане я проучился всего пару недель, - рассказывает он, - после чего устроился на работу. Тяжелый физический труд никогда меня не пугал: в Союзе я работал л инструментальном цехе на заводе. Был токарем, фрезеровщиком, строителем и даже водителем - всё перепробовал. Из Биробиджана судьба забросила нас в Узбекистан. Семь лет там прожили, Я устроился на тепловую электростанцию. Вначале был помощником машиниста, а затем и машинистом турбин. Позже работал на котлах. В общем, освоил немало профессий...

Неудивительно, что и в Израиле Виктор сходу почувствовал себя востребованным: начальства повсюду много - были бы исполнители!

- Работать я устроился в одну из муниципальных служб Нешера, - вспоминает Виктор. - Как-то начальник спросил сотрудников: "Кто из вас умеет красить?" Я никогда в жизни кисть в руках не держал, но вызвался. Начал малярничать. Занимаюсь этим вот уже почти 16 лет.

- Кстати, мы с Виктором вместе работали, - вставляет слово Ханания, услышав знакомое название - Нешер. - Но подружились еще до того: семья Виктора жила в одном доме с моими родителями.

- Там наш сын Володя и познакомился с Иланит, - улыбается Виктор.

- ...После чего стал моим родственником, - добавляет на иврите Ханания.

- Поженились Иланит с Володей вскоре после того, как сын демобилизовался со срочной армейской службы, - говорит Виктор.

- Младшей их дочери - полтора годика, - сообщает Ханания. - Старшему сыну - 12 лет.

Напоследок выясняю, что звонить родным за границу Виктор с Хананией не намерены: пусть отдохнут спокойно.

Прежде, чем распрощаться с обитателями дома на улице а-Замир, захожу в усыпанную битым стеклом детскую. Младшая внучка Виктора находится у бабушки в Нешере, старший внук - у тетушки в Тверии. В глубоком (так кажется сейчас Виктору) тылу. В безопасности...

При выходе из подъезда сталкиваюсь с нервозным молодым человеком. Расслышать имя, к сожалению, не удастся, но фамилию разобрала - Турджеман.

- Я с утра в шоке, не могу успокоиться, - признается он. - Ракета угодила в дом, где живет моя бывшая жена с двухлетней дочерью. Как услышал - тут же бросился в Нагарию. Вывез обеих в крайот...

Наша беседа прерывается на полуслове: к дому подкатывает "крутой" кортеж. Из бронированного автомобиля выходит генеральный инспектор полиции Моше Каради. Мощный торс "полицейского номер один" защищен бронежилетом, на голове - каска. Вокруг суетится свита.

В сопровождении начальника Северного полицейского округа Каради поднимается на верхний этаж. Пробыв там пару минут, выходит. Дежурящие на улице дюжие пограничники с нескрываемой подозрительностью следят за каждым движением прохожих. Кроме меня, впрочем, никого непосредственно у поврежденного здания уже нет.

- Господин Каради! - начинаю я и включаю диктофон. - Считаете ли вы, что против Израиля развязана полномасштабная война?

- Никакой войны пока не ведется... - отмахивается главный полицейский. - После вчерашнего инцидента на северной границе ПАХАЛ бомбит позиции "Хизбаллы". А мы и вовсе не армия, мы - полиция. И наша цель - защита мирных граждан. Население находится в критических условиях уже много лет подряд. На мой взгляд, наша страна достаточно сильна, чтобы убедительно "разъяснить" противоположной стороне: у нас хватит запаса прочности, чтобы наголову разгромить врага, посмевшего покуситься на наше спокойствие. У меня создалось впечатление, что и граждане ведут себя адекватно: нет в Нагарии паники, люди исполняют все указания командования тыловых частей.

Если присмотреться внимательней, наверняка заметишь, что исполнять рекомендации тылового командования некому: горожан в Нагарии практически не осталось. Безо всяких намеков и прямых указаний состоятельная часть населения поспешно эвакуировалась, а неимущие (в их числе немало репатриантов) окопались в душных подвалах или в жилых помещениях, окна которых выходят на юг.

ПРИГРАНИЧНЫЙ ГОСПИТАЛЬ

Еще немного - и я бы выехала на шоссе, ведущее в Цфат, но тут па противоположной стороне, около автобусной остановки увидела озабоченную даму средних лет.

- Не подскажете, как проехать в больницу?

- Развернитесь и езжайте прямо!

...В последний раз я побывала в Нагарийской горбольнице года четыре назад и была удивлена, узнав, что в результате многолетней реконструкции здесь оборудован еще один ярус - подземный. На случай войны.

Сегодня в кабинете заместителя управляющего, врача-ортопеда Даниэля Моше беспрерывно звонит телефон. Мой диктофон фиксирует отрывок одной из бесед.

- Пока мы полностью не перешли в режим чрезвычайного положения, - отвечает доктор невидимому коллеге, - но я бы просил, чтобы врачи были готовы к работе в две смены... Желательно, чтобы к вечеру на внеочередное дежурство вышли терапевты и сотрудники хозяйственной части...

Нет, к сожалению, нет у меня возможности мобилизовать достаточное число хирургов... Требуется восемь врачей - по одному в каждое из терапевтических отделений. Плюс - дежурные лаборанты.

- Напряженка? - спрашиваю я, как только повешена трубка.

- Пока - нет... - доктор Моше спокоен и хладнокровен. - Вчера вечером мы эвакуировали всех больных, включая 60 рожениц с младенцами, в расположенные в подземном отсеке помещения. Тесновато, зато безопасно...

- Сколько человек госпитализировано у вас в данный момент?

- Вчера было 700, но сегодня после обстрелов число пациентов стремительно выросло. Пришлось досрочно выписать многих из тех, кто уже выздоравливает. Паш подземный отсек рассчитан всего на 450 мест. Зато восемь действующих в бункере операционных защищены не только от попадания конвенциональных ракет, но и от химической и биологической атаки.

- Кто-либо из больных паникует?

- Я бы не сказал... Наша больница - особая, она обслуживает всю Западную Галилею, а это порядка 450 тысяч человек. Половина - арабы и друзы, половина - евреи. Специфический контингент. Кстати, и среди сотрудников больницы немало арабов, но ведут они себя примерно. Четверть персонала составляют репатрианты из СНГ. По этому показателю Нагарийская больница в стране рекордсмен.

Даниэль Моше возвращается к болезненному опыту 80-х, когда несколько "катюш" угодило прямо в больничные корпуса.

- Тогда трое сотрудников хозяйственной части были ранены, - вспоминает он. - Пришлось разработать план экстренной эвакуации и оборудовать "катакомбы". Вчера среди ночи всего за час мы спустили в подземный отсек 150 больных...

Даниэль Моше родился в Софии, столице Болгарии. Родители привезли его в Израиль в двухлетием возрасте. Поселились в Кирьят-Ате. Диплом врача Даниэль получил в Италии, в Пизе. Служил в медицинском корпусе ЦАХАЛа. В 1981 году, во время операции "Мир Галилее" попал в Ливане в серьезную переделку: наши самолеты по ошибке обстреляли своих же солдат. Им-то Даниэль и оказал первую медицинскую помощь в тылу врага. За четкую - под огнем! - эвакуацию 60-ти раненых он был награжден знаком отличия.

События сегодняшнего дня властно вернули седовласого доктора к воспоминаниям о Ливанской войне. В семь утра, когда он выехал на работу, на перекрестке около полицейского участка упала ракета и ранила сидевшего за рулем водителя.

- "Катюша" разорвалась в двухстах метрах от того места, где я находился, - рассказывает он. - Я помчался в больницу, чтобы принять первых раненых. Б десять утра другая ракета угодила в больничный забор и разорвалась в нескольких десятках метров от корпусов.

- Каково состояние раненых?

- Одному (бедняга ко всему еще и глухонемой!) пришлось ампутировать ногу, он пока в тяжелом состоянии. Еще десять человек получили легкие ранения. Остальные 24 - в шоковом состоянии.

- Когда в последний раз вам пришлось принять так много раненых?

- Несколько лет назад, когда на Нагарийском железнодорожном вокзале взорвался палестинский террорист. В тот день в приемный покой было доставлено около ста пострадавших...

Спустившись в легендарное подземелье, я оказываюсь в прифронтовом эвакогоспитале. Больные и раненые лежат повсюду, в том числе и в коридорах: коек на всех не хватает. Жарища страшная -кондиционеры не работают. Мечутся санитары, пытаясь установить вентиляторы у постелей самых тяжелых пациентов.

43-летний Шимон Шехтер - тот самый строительный подрядчик, который несколько часов назад был ранен осколком на перекрестке у здания полиции.

- Я притормозил у светофора... - произносит Шимон невнятно, с невероятным усилием. - Собрался на работу в южную часть города. Услышал шипение и свист, а затем - взрыв. В ту же секунду все мое лицо и руки залило кровью... Дальше ничего не помню: видимо, потерял сознание.

Каждое слово дается Шимону с трудом. Извинившись, он откидывается на подушку, но тут же берет себя в руки.

- "Хизбалла" никогда не стремилась к миру, - произносит он. - Ведь если в нашем регионе воцарится мир, Насралла с боевиками окажутся не у дел...

В одной из палат отделения детской хирургии застаю ту самую молодую женщину из дома номер 12 но улице а-Замир, сын которой был несколько часов назад ранен. Лея Кениг - бухгалтер, в настоящее время (двое маленьких детей!) работает секретарем. Муж, Ави, находится за границей.

- Около семи часов утра в квартире взрывной волной выбило все стекла, - говорит она. - Сынишка, двухлетний Офир, в тот момент находился в салоне. Рядом была и семилетняя дочь Эден. Один из осколков угодил Офиру в локоть правой руки. Хлынула кровь. Я страшно испугалась. Потащила детей во внутреннее помещение и вызвала "скорую". В больнице моего мальчика прооперировали...

Впорхнувшая вместе со мной в палату смуглая журналистка французской газеты спрашивает взволнованную мать, каков, по ее мнению, выход из создавшейся ситуации.

- Откуда мне знать? Я не политик... - отвечает она устало.

- Израильская армия бомбит территорию Ливана, в ответ на это вас и обстреляли, - услужливо подсказывает моя зарубежная коллега. - Но готовы ли вы, как мать, столь дорогой ценой расплачиваться за нападение Израиля на соседнее государство?

- Боевики "Хизбаллы" первыми напали на Израиль и захватили наших солдат в заложники... - возражает Лея Кениг.

Получив от ворот поворот, "политически подкованная" француженка ретируется. Еврейская боль, как и еврейские трагедии - не ее тема. Вот тут-то и поднимает голос Амос, сосед Леи но дому, примчавшийся проведать раненого ребенка:

- На протяжение четырех лет жителей северного региона периодически обстреливали, но Израиль не предпринимал никаких ответных действий, - говорит он. - Сколько же можно терпеть это издевательство?! С момента вывода наших войск из Ливана Насралла постоянно бахвалится, что "сионисты трусливо бежали" и что "нет у них чувства собственного достоинства". С моей точки зрения, исключительно ради того, чтобы возродить в народе уважение к себе, как к нации, мы обязаны нанести по "Хизбалле" смертельный удар. Я убежден, что жители северных районов страны сожмутся в железный кулак и потерпят несколько дней - лишь бы позволить армии провести в Ливане капитальную "зачистку".

Из детского направляюсь в приемное отделение. В просторном холле включен телевизор.

- Несколько минут назад "Хизбалла" дала залп по Цфату, - звучит за кадром голос диктора. - По предварительным данным, одиннадцать человек ранено, состояние одного - критическое.

Через пару часов 33-летний отец четверых детей Ницо Рубин, не приходя в сознание, скончается в цфатской больнице "Зив". На другой день в результате прямого попадания ракеты в жилой дом в мошаве Мерон будут убиты бабушка и 4-летний внук. Вместе с родителями и старшей сестричкой мальчик эвакуировался в "тыловой" Мерон из "прифронтовой" Нагарии.

В субботу, 15 июля, был дан первый залп по Тверии. Чудом обошлось без жертв. Объектом ракетных обстрелов стали Акко, Нешер, кибуц Ехиам, мошав Зарит и многие другие населенные пункты. Всего за три дня (с четверга по субботу включительно) враг выпустил по Израилю более 760 ракет. Четыре человека были убиты, порядка 500 мирных граждан - искалечены. Останки погибшей в Нагарии на улице а-Замир Моники Лерер перевезены в Аргентину: близкие решили похоронить ее на родине.

Новая неделя началась с прямого попадания усовершенствованной сирийской ракеты "фаджер" в вагонное депо хайфской железной дороги. 8 сотрудников были убиты, порядка 50 ранены, из них пятеро - тяжело...

Сразу после обстрела Хайфы и крайот командование тыловых частей ЦАХАЛа предупредило жителей Гуш-Дана: по сигналу тревоги они обязаны спуститься в убежища (если таковые имеются) или... укрыться в подъезде ближайшего дома.

А тем временем продолжаются обстрелы Сдерота и других населенных пунктов юга страны. Эйфория по случаю прекращения "оккупации" и грядущего "свертывания" сменилась войной на два фронта.

© 2004-2017 Borisba.com server


These pages have been accessed   317696   times.